Экс-владелец «VAB Банка», владелец агрохолдинга «Укрлендфарминг» Олег Бахматюк, объявлен в розыск 22 ноября в связи с подозрением в хищении 1,2 млрд грн стабилизационного кредита «VAB Банка», рассказал УНИАН об обстоятельствах данного дела, суть и причины конфликта с директором НАБУ Артемом Сытником, а также дальнейшие планы по восстановлению линии защиты и возвращению в Украину.
В пятницу, 22 ноября, на сайте МВД появилась новость о том, что вас объявили в розыск. Прокомментируйте эту ситуацию. 
Мы все получаем постфактум: и подозрения, и повестки, и объявления в розыск. Но никто нигде не скрывается.
Сейчас нарушаются элементарные права человека. Это чисто политический кейс. Мы консультируемся с международными юристами и четко видим эту политическую подоплеку, каждый в этой ситуации имеет какой-то свой интерес.
И мы понимаем, что это используется для того, чтобы отвлечь внимание. Понимаем, что у нас есть личный конфликт с Сытником (Артем Сытник, директор НАБУ — УНИАН) и таким образом он мне передает приветствия. Сегодня был суд, потому что советник моей родной сестры, которая является подозреваемой по данному делу, выступает свидетелем против Сытника. То есть здесь есть конфликт интересов. Мы к этому не имеем никакого отношения, но мы стали жертвой его вендетты.
И само дело «VAB Банка», мы же видим, выеденного яйца не стоит, она была реанимирована абсолютно незаконно. При том, что этому предшествовали два решения суда, силовые структуры несколько раз его расследовали. А теперь у нас фактически забирают право на защиту — НАБУ хочет стать истинной последней инстанцией и назначает виновных, а не хочет решать вопросы.

К тому же еще примешивается вопрос Писарука (Александр Писарук, глава правления «Райффайзен Банка Аваль», который во времена банкротства «VAB Банка» занимал пост первого заместителя председателя НБУ — УНИАН). Нет дела «Писарук-Бахматюк». Есть Писарук без Бахматюка, и наоборот. В деле написано, что Бахматюк сговорился с Писаруком, но, на самом деле, Бахматюк ничего не нарушил, ни с кем не шел на сговор, и дела фактически нет. Им сейчас болезненно это признавать, и они такими пиар-ходами, так сказать, кормят дракона. Каждую неделю надо назначать жертву.
А мы претендуем только на простую вещь — возможность защищать себя в правовом поле, на возможность быть услышанными и иметь право на равноценный доступ к информации, экспертизе, пониманию самого процесса, чтобы мы могли объяснить, что общественным сознанием манипулируют. Я не собираюсь никуда бежать и негде прятаться, но я хочу иметь право быть услышанным, а не быть назначенным виновным. Я знаю, как это делается.
Вам и бывшему главе «VAB Банка» Денису Мальцеву были отправлены подозрения почтой. Получили ли вы их?
Я все узнал из интернета. Физически я не получил ни подозрение, ни повестку. Поэтому сейчас будем думать, как действовать, и что делать.
Где именно вы сейчас находитесь и с какой целью?
Я за границей.
Мы вышли с предложением на Фонд гарантирования вкладов, хотим вернуть 8 млрд гривен как добросовестные акционеры. И я поехал договариваться с покупателями нашего сырья — зерновых — с компанией «Каргилл». Был в Катаре, Объединенных Арабских Эмиратах, Женеве, где полностью договорился, что они под будущие контракты могут обеспечить этот план по возврату средств.
И когда мы уже были на финальной стадии, в воскресенье, мне выдвигают подозрение, которое полностью ломает ситуацию и делает переговоры невыгодными. Мы обратились к президенту, но не были услышаны. Сейчас эта вакханалия продолжается, и уже неделю мы с международными юристами разрабатываем позицию: как возвращаться, когда. Я не хочу по возвращению быть облитым грязью и не иметь возможности даже слова сказать.
Какие у вас были договоренности с Фондом гарантирования вкладов, и какой план по возврату средств вы предлагали?
Мы предлагали взять международных советников, таких как, например, «Ротшильд», Lazard, «большую четверку» аудиторов, взять известные компании в мире, которые реструктуризируют долги, и взять юристов. Плюс, предложение, о котором мы уже говорили: возвращаем 8 млрд гривен, из которых сразу выплачиваем 500 млн гривен гарантийного взноса, пока оформляются документы, и возвращаем миллиард гривен ежегодно. Что в этом плохого?
Вы увидите, через три-четыре месяца Фонд гарантирования вкладов будет продавать активы тех банков, и сколько он получит? В десять или пятнадцать раз меньше! Мы видим глупую демотивацию и не можем этого понять.
В этой ситуации несколько не сходится… Если бы график реструктуризации долга выполнялся, и был предложен четкий сценарий этих действий, зачем нужны подозрения и преследования?
Вы мне задаете вопросы, на которые я не знаю ответа. Умный человек, если хочет что-то забрать, он это не уничтожает. Или есть какая-то другая цель.
Если приходит Бахматюк, который берет внешние заимствования, и говорит: я, как ответственный акционер, не хочу ждать, снова четыре года проводить в военных действиях с прокурорами, детективами, я хочу сесть за стол переговоров и нормально решить проблему. Тем более, у меня в компании (агрохолдинга «Укрлендфарминг» — УНИАН) работают 27 тыс человек. Они производят определенный процент ВВП, мы платим налоги. Я хочу быть услышан. Можно ?! Мне говорят: хорошо. Фонд гарантирования меня услышал. И так он получит даже больше, чем при неконструктивном диалоге. Так почему не сделать положительный кейс?
Наверное, есть какая-то мотивация у всех участников процесса. Надо показывать имитацию работы, борьбы, «кормить дракона». Но мне кажется, они неправильно выбрали жертву за счет того, что четыре года предыдущая власть нас мотлошила как могла, а теперь уже эти пришли и добивают. Но мы не знаем всех интересов.
Кому, по вашему мнению, это может быть выгодно? 
Ситнику, понятно. Выгодно Рябошапке — ему надо показывать по одному олигарху в день. Это не план — доказать преступление, а план — накормить общество через его ожидания. Но и здесь ничего не удастся. Следствием будет лишь разваленная компания и ноль получения государства.
Возможно, стоит еще посмотреть со стороны, нет интересов тех, кто захочет скупить активы «Укрлендфарминг» в десять раз дешевле, если компания упадет. Но я тоже не хочу думать о таком сценарии и не буду просто на это смотреть. Это не недвижимость в центре Киева — это организм в 600 населенных пунктах, 260 юридических лиц, фабрики, свиньи, коровы.
Расскажите подробнее о вашем конфликт с директором НАБУ Артемом Сытником, который мы начали обсуждать в начале разговора. В чем он заключается, и что именно, по вашему мнению, привело к этой ситуации?
Конфликт очень прост. Есть советник моей родной сестры — Натальи Василюк, которая так же является подозреваемой по этому делу, что глупо, но это уже следующий вопрос — Николай Надейко. Нормальный, умный парень. Я с ним познакомился в кабинете Сытника. Надейко является основным свидетелем по делу о коррупции Сытника. Сегодня апелляционная инстанция ее рассматривала, и, таким образом, Сытник мне передал приветствие объявлением меня в розыск. Поэтому никаких оснований на то не было, повестки не вручались, никто на нас не выходил. Итак, мы считаем, что это прямой конфликт интересов, о котором знает и Рябошапка (Руслан Рябошапка, генеральный прокурор Украины — УНИАН), и его первый заместитель Касько, и это расследование необходимо передать в другой орган. Потому что нельзя вести дело, имея прямой конфликт интересов. Как судья делает отвод, так же и здесь должен быть отведен орган. Тем более, что само дело не стоит ничего, им просто надо выйти из этой игры. Они с этим Писаруком уже не знают, что делать. Забирать Писарука — дела не будет. Даже Национальный банк, который меня не очень любит, признает, что там все притянуто за уши. Таким образом, внимание общества агрессивно отвлекают от основных вещей. Это мое мнение.
Какие ваши дальнейшие действия в связи со сложившейся ситуацией?
Мы выстраиваем международную позицию, потому что мы видим, что без международных судов нам не обойтись.
Второе – мы выстраиваем украинскую позицию. Мы хотим услышать гарантии. Возможно, будем обращаться в специализированную антикоррупционную прокуратуру, будем вести с ней диалог, чтобы нам дали возможность защищать свои права. Еще хочу вернуться в Украину, потому что управлять такой компанией как «Укрлендфарминг» при таких цейтнотах — это очень трудно, особенно тогда, когда мы должны противостоять системе.
Все юристы, сейчас рассматривают наш кейс, говорят, что он чисто политический, здесь нарушены права человека, процессуальные нормы. Но я не хочу ходить по судам, это не моя функция. Я и так занимаюсь этим последние четыре года. От войны выигрывает только тот, кто продает оружие. Я надеюсь, что компания, которая дает работу 27 тысячам человек будет услышана, а не уничтожена, а затем в конце постфактум скажут: «ну, так получилось». Во власти думают, что они все бессмертные и пришли на сто лет, и повторяют ту же ошибку, что и предшественники.
Но все же, судов не избежать. Какое будущее у рассмотрения дела по «VAB Банка» вы видите? 
Я думаю, если суд будет объективен, дело развалится полностью. У нас есть наши экспертизы, есть подтверждение правомерности выдачи средств. Наверное, на это уйдет около полугода, может восемь месяцев, они же еще должны закончить следствие.
Если вашим адвокатам не удастся быстро урегулировать ситуацию, будете ли вы искать политическое убежище?
Я пока об этом не думал. Если честно, мне бы этого очень не хотелось. Мои сто процентов активов находятся в Украине. И сейчас оппоненты разрушают то, что не могут забрать, а могут лишь разломить – то, что мы последние годы пытались сохранить. Это все, что они делают – умеют только разрушать, а не строить.
Вы говорили, что планируете в ближайшее время вернуться в Украину. Когда вы планируете это сделать? 
Надеюсь, как можно скорее. Я всю жизнь в пути, но совершенно нет желания жить где-то, кроме Украины. Но идти на плаху, чтобы меня расстреляли, тоже не очень хочется. Я хочу иметь право на защиту, тем более, что за мной стоит огромная структура.

Надеюсь, это произойдет в ближайшие две-три недели. Будем рассчитывать на диалог с прокуратурой, потому что с НАБУ у нас диалога ноль. Нас никто не хочет допрашивать, видеть, это все полная ложь.
По вашему мнению, как эта ситуация сказывается на инвестиционном имидже нашего государства?
Я пять последних лет всегда в активном диалоге. Мы приняли более двух миллиардов долларов заимствований, построили все в Украине, что-то тратили на востоке: в Луганске, Донецке и Крыму, понесли серьезные потери из-за гиперинфляции. Но мы сохранили свои активы. Сотрудничали с внешними кредиторами, экспортно-импортными агентствами, принимали европейские синдицированные кредити. И все наши международные партнеры сейчас, мягко говоря, удивлены. Банкротство «Мрии» покажется легкой болтовней после падения «Укрлендфарминг».
Я знаю даже, что есть письмо инвесторов, в котором они предупреждают, что, если будут нарушены их права, они подадут международный иск к Украине. Поэтому люди, которые создают такие ситуации, делают это бессознательно, и не знаю, с какой целью. В любом случае, я стучу в дверь, и надеюсь, что меня услышат.
Я всегда в публичном поле и готов к любой дискуссии — даже со страшным врагом, но прошу обеспечить для меня равенство в правах, безопасности и возможностях. Но трудно говорить с человеком, когда он тебя палкой побьет по голове, и это его аргумент. Вряд ли уровень интеллекта мне поможет с этим справиться.
Источник: УНІАН Надежда Бурбела